— прочие мелочи.

Никогда не представлял, что можно мыслить подобным образом. Мой мозг набряк, пульсировал, охваченный легким жаром. Это внушало известную тревогу, однако, с другой стороны, ни в какое сравнение с терзаниями ожиданки не шло.

Некоторые факты носили недвусмысленный и неопровержимый характер. Лигуна убили вне связи с его наркоделишками. Из квартиры, набитой под завязку дорогим барахлом, не вынесли ничего, кроме больших полушарий хозяина. Он обзавелся шприцом и, вероятнее всего, ввел себе загадочное лекарство, действие которого теперь испытывал на себе я. Оно чудодейственным образом влияло на работу мозга. И это было важно, настолько важно, что Лигуна не просто пристрелили, а вскрыли его черепушку и похитили головной мозг.

Ситуация предельно загадочная, притом она не сулила мне ничего хорошего. Слишком велики шансы разделить судьбу Лигуна, если меня здесь застукают. С одного боку, мной безусловно заинтересуется полиция, с другого — таинственные охотники за мозгами. Это в зависимости от того, кто меня засечет в связи с квартирой покойного. Недурной переплет.

Мне было бы чертовски трудно объяснить при случае, что не я угрохал толкача, а потом взял ножик, пилу и всласть поизмывался над трупом. Пусть даже я видел двоих ребят из банды, громилу из черного вездехода и хирурга из голубого полуфургончика. Поди их доищись, попробуй докажи. А я — вот он, я, готовый образцовый подследственный, хоть в рамочку вставляй.

Предстояло выбираться отсюда, как можно быстрее и незаметнее. Однако у меня прорезался жуткий аппетит, пришлось пошуровать в холодильнике. Там нашелся солидный кус копченого филе, и я умял его в два счета. Лигуну эта еда, разумеется, уже ни к чему, не оставлять же полицейским. А вот отхачить денег из бюро мне было тошно почему-то. Может быть, потому, что наварены они на несчетных муках нашего брата шпыря, не знаю. Взял только чудодейственный плоский флакончик.