Цветные фейерверки, фонтаны шипучего кипяточка, звездный коллапс и снежная лавина, горские ритуальные пляски с копьями, парад муниципальных пожарников и поножовщина в сортире танцплощадки, цветочный ливень и гнойный дерьмопад, всенародное ликование по случаю такого случая и так далее, всего не перескажешь. Черепушка вспухала, потом ее будто вскрыли консервным ножом, и туда хлынул космос. Потом вообще наступил полный бзец. Но не полный, поскольку следующий оказался еще корявей. А потом я, как ни странно, очухался, живой и здоровый.

Что ж за снадобье такое я себе впорол по запутанке, ведь так и окочуриться недолго. Ни малейшего отношения оно не имело к благородному кристаллическому ангидриду экстракта пещерных грибов, это уж точно.

Стояла глубокая ночь, но в отсветах уличных фонарей слабо поблескивал циферблат настенных часов. Судя по ним, меня мотало в отключке почти пять часов, это вдвое дольше, чем тащится нормальная маза. Ну и результат был необычным. Мягко сказано, необычным. Сногсшибательным. Неописуемым. Волшебным.

Меня словно подменили. Банальное выражение, однако оно как нельзя более к месту. Мои пять заскорузлых чувств точно вынули, починили, прочистили, смазали, вставили на прежние места. Во всем теле ясность и легкость. Но если бы только это. Совершенно по-иному текли мысли — быстро, четко, причем одновременно их умещалось в уме сразу несколько, и они будто бы маршировали дружной колонной по шесть. Или по десять, неважно. Примерно так:

— размышления о природе загадочного зелья;

— анализ обстоятельств гибели Лигуна;

— восхищение величием и гармонией мироздания;

— разработка плана, как смотаться отсюда;

— порядок уничтожения всех следов моего пребывания;

— благодарность судьбе за все, что со мной стряслось;

— оценка ситуации, невозможность в ней разобраться из-за скудости вводных;