Так что угроза выселения — сущий пустяк по сравнению со всем прочим. И не требуется особо мощных мозгов, чтобы найти наилучший, для начала единственно возможный выход. Надо сматываться отсюда подобру-поздорову. А что денег в кармане всего четыре монеты, не беда. Подамся в горы, в родную деревушку, оттуда меня никакая полиция не выцарапает. Доберусь денька за два на попутках, вот и вся недолга. Давно мне следовало туда махнуть и обосноваться на покое в отчих краях, да только зелье меня держало на крючке. Но теперь никаких проблем нет.
Быстренько достал я из комода смену исподнего, две чистые рубашки, полотенце и всякую мелочевку вроде носков и платков. Поколебался, брать ли бритвенный прибор, посмотрел в зеркало и махнул рукой. Моя щетина вошла аккурат в промежуточную стадию между небритостью и бородой. Пускай растет. Непривычно для офицера, но какой уж теперь из меня, к ляду, военный. А что сам на себя не похож, так это, ввиду возможных розысков, даже к лучшему.
Отправляясь в бега, щеголять в мундире с орденами на груди тоже ни к чему, слишком приметно. Я переоделся в легкую куртку и брюки дудочкой, которые носил, помнится, еще до войны. Флакон с порошком переложил во внутренний карман куртки и застегнул пуговичку. На случай холодных ночей, которые в горах не редкость, откопал в комоде свитер двойной вязки, присовокупил к кучке собранных в дорогу шмоток и полез под тахту за чемоданом. Там меня ожидал сюрприз.