— Это ваше первое межзвездное путешествие, Джон?
— Да. Раньше я никогда не бывал дальше Луны.
— А я никогда не покидал Землю. Я знаю, что капитан Гамильтон и группа инженеров — единственные люди на борту, у которых есть опыт межзвездных полетов. — Хидеки выглядел испуганным. — Очень много странного в этом путешествии. Я никогда и не слышал о столь пестром экипаже.
— Н… н… нет, — Лоренцен подумал, что ничего не знает об этом. Правда, на корабле уже происходили стычки, которые Эвери не очень успешно предотвращал. — Но, думаю, Институт знал, что делал. Ведь осталось так много людей с сумасшедшими взглядами со времен войны и Перерыва. Политические фанатики, религиозные фанатики… — его голос стих.
— Я надеюсь, вы поддерживаете правительство Солнечной системы?
— Конечно. Мне могут не нравиться некоторые его действия, но оно умеет находить компромисс между многими элементами и оно демократично. Без него мы не выжили бы. Оно единственное, что удерживает нас от возвращения к анархии и тирании.
— Вы правы, — сказал Хидеки. — Война — чудовище, мой народ знает это. — В его глазах была чернота отчаяния. Лоренцен задал себе вопрос, о чем он думает: об империи Монгку, уничтоженной Марсом, или мысли его идут еще дальше в прошлое, к любимым утраченным островам Японии и к четвертой мировой войне, которая пустила эти острова на дно моря.
Они вошли в кают — компанию и остановились, чтобы посмотреть, кто в ней находится. Это была большая низкая комната, ее мебель и мягкое освещение составляли контраст к безличной металлической резкости остальных помещений корабля; впрочем кают — компания производила впечатление голой. У Института не было ни времени, ни денег, чтобы украсить ее получше.