Подойдя, он нажал кнопку. «Алло!» На экране появилось лицо. Оно явно было ему незнакомо — гладкое, полное, курносое, волосы серые, а тело кажется приземистым и крепким. Голос высокий, но не неприятный, говорит на североамериканском варианте английского. «Доктор Лоренцен?»

— Да. Кто… с кем имею честь? — В Лунаполисе все знали друг друга, поездки в Лейпорт и Гайдад-Либре были редкими. Лоренцен никак не мог привыкнуть к этому столпотворению незнакомых людей.

Он не мог привыкнуть и к земной гравитации, и к изменяющейся погоде, и к разреженному холодному воздуху Эквадора. И чувствовал раздражение.

— Эвери. Эдвард Эвери. Я на правительственной службе, но одновременно состою и в институте Лагранжа — нечто вроде посредника, связующего элемента между ними, я приму участие в экспедиции как психолог. Надеюсь, я не поднял вас с постели?

— Нет… совсем нет. Я привык к ночной работе. Вы сейчас на Земле?

— Да, и даже в Кито. — Эвери улыбнулся. — Не можем ли мы увидеться?

— Я… ну, что же… сейчас?

— Можно и сейчас, если вы не заняты. Может, немного выпьем и поговорим. Я в любом случае должен с вами увидеться, пока вы в городе.

— Ну… хорошо, сэр. — Лоренцен встал. После медленных лет на Луне он никак не мог привыкнуть к этой земной суматохе. Он хотел бы плюнуть кому-нибудь в глаза и сказать, чтобы все примерялись к его, Лоренцена, темпу движений, но знал, что никогда этого не сделает.

— Отлично. Благодарю вас. — Эвери дал ему адрес и отключился.

Низкий гул послышался в комнате. Ракеты! Лоренцен заторопился обратно к окну и увидел защитную стену космопорта, подобно краю мира, на фоне взлетных огней. Одно, два, три, дюжина металлических копий поднимались вверх в пламени и громе, а Луна холодным щитом повисла над городом — да, это стоило посмотреть.