Все еще ночь. В отверстие в центре купола видны звезды. Стены зала потонули во мраке. Несколько факелов освещают небольшую площадку. В центре ее стоит Лубиний со скрещенными на груди руками. Плащ на нем разодран и окровавлен.

- Мы были с тобой друзьями, Лубиний, мы росли вместе, вкрадчивым голосом говорю я. - Почему же теперь возненавидел ты меня?

Лубиний молчит. Но это молчание бунтовщика.

Мне хочется заставить его говорить. Я ищу слова, которые ужалили бы его сердце.

- Ты завидуешь мне, Лубиний. В последнем походе на вреллов воинское счастье изменило тебе. Победителем вернулся я. Иначе корона досталась бы тебе. Признайся, ты добивался этого?

- Но только не ценой подлости, - сказал Лубиний. Лицо его, обезображенное шрамом, выражало презрение. - Ты оказался подлецом и трусом. Когда вреллы бросились на отряд, ты бежал. И только потом, узнав, что Марундий - твой помощник выиграл сражение и сам погиб, ты вернулся к войску.

- Лжец! - крикнул я, выхватывая из рук факельщика короткий меч.

- Те, кто были рядом с Маруиднем, не видели тебя в бою. Ты украл славу у мертвого Марундия, а теперь властью, добытой бесчестием, творишь беззакония. И ты хочешь, чтобы я подал тебе руку?!

Я не мог удержать ярость, я поднял меч.

Лубиний распрямил грудь.

- Трус, - прошептал он тихо. - Только трус способен ударить безоружного.

С бешеной силой вонзил я меч. Потом еще и еще. Лубиний лежал поверженный, а я продолжал истязать его мертвое тело. Я жалел только об одном: ом не мог больше чувствовать боли от моих ударов.

Факелы в руках стражников дрожали, пламя кидало наши тени в разные стороны.

Липцефий остановил мою руку,

- Лживый пес стал падалью, - сказал он.

Я очнулся от гнева и увидел растерзанного Лубиния. Без сил опустился на стул. Липцефий приказал стражникам выйти.