— Как напрямки? Напрямки потопнешь, — возразил другой.

— Ну, не совсем напрямки, по старой гати, — уточнил рассказчик.

— А она нешто все цела? — удивился недоверчивый.

— Так то ж, почитай, тридцать лет назад было, — — напомнил третий.

— А она и посейчас цела, — возразил рассказчик. — Никто ее лет сто не чинил, не латал, а она все лежит, и не сгнила, и в болото не ушла. Да и кто и когда ее проложил, тоже неведомо. Вот и смекай… Так вот, поехал, значит, Иштванов отец через Черную Грязь, а погода была ну прям как сейчас — дождь, ветер, темень хоть глаз выколи, и только молнии во тьме сверкают…

— Сейчас нет молний, — перебил все тот же скептик.

— А тогда были… Значит, едет он, едет, а вокруг все болото, и только камыши на ветру шуршат, да булькает что-то.

— Знамо дело, дождь идет, вот и булькает, — не унимался недоверчивый.

— Да помолчи ты! — не выдержал третий. — Сам рассказывай, если такой умный!

— … Значит, час едет, два едет, три, и чует — неладно что-то, — продолжал рассказчик. — Тут в объезд-то за три часа доехать можно, а напрямки и часа не будет. Это ежели днем, при солнышке… А болоту все конца-краю не видать. И только хуже кругом становится. Коряги какие-то страшные из воды торчат, словно мертвецы костлявые руки тянут… никто этих коряг днем не видел, а сколько раз ездили… Грибы какие-то круглые, белые да склизкие — не то грибы, не то яйца паучьи, да только не хотел бы я с тем пауком встретиться… И огромные пузыри в грязи вспухают и лопаются, и дух такой тяжелый идет, будто от утопленника, ежели его через месяц выловить…

— На то и болото, чтоб… — не выдержал скептик, но, видно, кто-то пнул его ногой под столом, и он замолк.

— Уж и конь храпит, морду воротит, будто волков чует или похуже чего… Тут и Иштванов отец оробел, хотел назад повернуть, да только куда повернешь-то? Гать-то узкая, прямиком в трясину и съедешь. Едет, значит, дальше, не столько едет, сколько коня хлещет, совсем не идет конь… И вдруг совсем стал и ни с места. Пригляделся он…