— Вероника послала меня за мясом, — сказал он. — Но я не знаю, где купить его по такому времени.

— С каких это пор она стала есть мясо? — удивился Павлиди, ища глазами, куда бы пристроить нового праведника.

Ясельников только развел руками.

— Ну, неважно, — сказал Павлиди. — Где мясо, знает Игумнов. Пойдем, я как раз собирался заглянуть к нему.

Сумерек было не узнать. Они будто передумали сгущаться, точно кто-то на другом конце земли приказал солнцу встать, как когда-то встарь. В странном фиолетовом освещении они добрались до улицы, на которой жил Игумнов, перешли узкий, но очень глубокий канал, пару раз повернули и вошли на большой неогороженный двор. В глубине двора белел двухэтажный, крытый черепицей дом Игумнова. Сам хозяин обнаружился тут же, во дворе. Он возился с массивной лебедкой, трос от которой тянулся куда-то под землю, в круглую дыру, откуда выходил слабый дымок. Вид у Игумнова был озабоченный и удрученный одновременно.

Они молча поздоровались, а потом Павлиди спросил, указывая на дыру:

— Теперь здесь?

Игумнов, скривившись, кивнул. Выждав паузу, Павлиди снова спросил:

— Мясо покажешь где? — Было видно, что он старается не коснуться какой-то больной темы.

Игумнов оставил свою лебедку, повернулся, посмотрел по сторонам, одну из них выбрал и показал туда пальцем:

— Да это недалеко здесь. Цыгане недавно резали. Вы подо — ждите, сейчас я его вытащу, и пойдем. Встаньте пока вон у забора, перекурите.

Они послушались, встали, где было указано. Смотрели, как Игумнов возится с блоками, трос проверяет.

— Снова провалилось? — спросил Ясельников у Павлиди.

— Угу, — ответил тот и добавил: — Сейчас еще ничего. Прямо посреди двора, вытаскивать удобно. А в прошлый раз провалилось чуть ли не под фундаментом. Чтобы его вытащить, пришлось кладку разбирать. Да в подвале загорелось — расплав попал.

Ясельников кивнул. Дело было известное. Который уже месяц Игумнов был поглощен литьем бронзовых статуй; они получались, когда он заливал расплавленный металл в провалы, сами собой появляющиеся у него во дворе.