Моргейна заговорила нарочито невнятно, надеясь, что Уриенс не поймет ее слов.

- Я прошу тебя об этом, как твоя мать, - сказала Моргейна, но при этом со всей своей внутренней силой подумала, обращаясь к Акколону: "Я повелеваю тебе именем Матери..." - Повинуйся мне, - добавила она и, немного повернувшись, так, чтобы Уриенс не мог этого заметить, прикоснулась к поблекшему синему полумесяцу на лбу. Акколон вопросительно уставился на нее - он явно ничего не мог понять, - но Моргейна отвернулась, слегка качнув головой. Может быть, Акколон хоть теперь поймет, почему она не может изъясняться более внятно?

- Раз тебе этого так хочется, то конечно, - нахмурившись, отозвался Акколон. - Мне нетрудно посидеть с отцом.

Некоторое время спустя Моргейна увидела, как Аваллох в сопровождении четверых охотников выехал за ворота. Пока Мелайна находилась внизу, в большом зале, Моргейна потихоньку пробралась к ним в спальню и обыскала неопрятную комнату, порывшись даже в разбросанной детской одежде и нестираных пеленках младшего ребенка. В конце концов, она разыскала тонкий бронзовый браслет, который видела иногда на Аваллохе. В сундуке у Мелайны хранились и кое-какие золотые вещи, но Моргейна не решилась взять что-либо ценное, чего могли бы хватиться, когда служанка Мелайны придет убирать комнату. И действительно, в комнату вошла служанка и спросила:

- Что ты ищешь, леди? Моргейна изобразила вспышку гнева.

- Я не желаю жить в доме, из которого устроили свинарник! Ты только глянь на эти нестираные пеленки - от них же разит детским дерьмом! Сейчас же забери их и отнеси прачке, а потом подмети и проветри комнату - или я должна взять тряпку и сама все здесь вымыть?

- Нет, госпожа, - съежившись от страха, отозвалась служанка и подхватила сунутую Моргейной груду грязного белья.