Теперь, когда у нее появилась возможность взглянуть на Моргейну вблизи, Гвенвифар все же заметила у нее на лице следы, оставленные временем; кожа Моргейны оставалась все такой же гладкой, но под глазами пролегли тоненькие морщины, и веки слегка набрякли. Моргейна протянула Гвенвифар руку; рука была худой, почти костлявой, и кольца казались великоватыми. "Моргейна, по крайней мере, на пять лет старше меня", подумала Гвенвифар. И внезапно ей почудилось, будто они с Моргейной - не женщины средних лет, а две юные девушки, встретившиеся на Авалоне.

Ланселет сперва подошел поприветствовать Моргейну. Гвенвифар и не думала, что до сих пор способна так ревновать... "Элейна скончалась... А муж Моргейны так стар, что может не дотянуть и до Рождества..." Ланселет произнес какой-то комплимент, и Моргейна рассмеялась, негромко и мелодично.

"Но она не смотрит на Ланселета как на возлюбленного... ее взгляд прикован к принцу Акколону - он тоже хорош собой... что ж, муж старше ее вдвое, если не больше..." И Гвенвифар, внезапно исполнившись ощущения собственной правоты, почувствовала резкое неодобрение.

Подозвав кивком головы Кэя, королева сказала:

- Пора садиться за стол. В полночь Галахаду нужно будет идти в церковь, на бдение. И возможно, он захочет перед этим немного отдохнуть, чтобы потом не так клонило в сон...

- Меня не будет клонить в сон, леди, - произнес Галахад, и Гвенвифар вновь пронзила боль. Как она была бы счастлива, будь этот юноша ее сыном! Галахад сделался высоким и широкоплечим - куда крупнее отца. Лицо его сияло чистотой и спокойным счастьем. - Здесь все так ново для меня! Камелот так прекрасен, что я с трудом верю своим глазам! И я приехал сюда в обществе отца, - а моя мать всю жизнь говорила о нем, словно о короле или святом, в общем, как о человеке, возвышающемся над простыми смертными.