- В молодости я бы просто взбеленилась от таких слов, Гвенвифар. Я до безумия завидовала своей сестре - ее красоте и тому, что столь многие короли и лорды готовы бросить все к ее ногам. Теперь же я помню лишь то, что она была прекрасна и добра, и мне приятно слышать, что ее до сих пор помнят.
Моргауза повернулась, чтоб обнять Моргейну, и Гвенвифар заметила, что Моргейна попросту утонула в объятиях родственницы, что Моргауза прямо-таки высится над нею... "С чего вдруг я испытывала страх перед Моргейной? Она же всего лишь малявка, королева незначительного королевства..." Моргейна была одета в скромное платье из темной шерсти; единственными ее украшениями были витая серебряная гривна и серебряные браслеты. Ее темные волосы, все такие же пышные, были заплетены в косы и уложены венцом.
Артур подошел, чтоб обнять сестру и тетю. Гвенвифар взяла Галахада за руку.
- Садись рядом со мною, родич.
"О, именно такого сына я должна была родить Ланселету - или Артуру..."
Когда они уселись за стол, королева сказала:
- Теперь, когда тебе представилась возможность получше узнать своего отца, ты убедился, что он не святой, как выразилась Моргейна, а всего лишь очень хороший человек?
- О, но что же тогда - святой? - спросил Галахад. Глаза его сияли. - Я не могу думать о нем как об обычном человеке, леди, - ведь он, несомненно, стоит куда выше. Он - сын короля, и я совершенно уверен, что если бы трон переходил не к старшему сыну, а к лучшему, именно он правил бы сейчас Малой Британией. Счастлив тот человек, для которого его отец является и его героем, - сказал он. - Я успел немного поговорить с Гавейном - он ни во что не ставит своего отца и почти не вспоминает о нем. Но о моем отце все говорят с восхищением!
- Ну что ж, в таком случае, я надеюсь, что ты всегда будешь видеть в нем безупречного героя, - сказала Гвенвифар. Она посадила Галахада между собою и Артуром, как и подобает сажать усыновленного наследника королевства. Артур пожелал посадить рядом с собой королеву Моргаузу. Следом сидел Гавейн, а за ним - Увейн; Гавейн был дружен с молодым рыцарем и покровительствовал ему, как некогда Ланселет покровительствовал юному Гарету.