- Мелайна, присмотри тут за порядком - мне нужно до ночи еще заняться щекой Увейна.

Через некоторое время Уриенс уже лежал в своих покоях; Увейн остался посидеть с ним, а Моргейна отправилась на кухню, чтобы приготовить припарки. Она растолкала повара и велела ему согреть еще воды в кухонном очаге. Раз уж она занимается врачеванием, надо ей держать у себя в комнате жаровню и котелок. И как она раньше до этого не додумалась? Моргейна поднялась наверх и усадила Увейна так, чтобы она могла наложить ему на щеку кусок ткани, пропитанный горячим травяным отваром. Боль в воспалившейся ране приутихла, и юноша облегченно вздохнул.

- Ох, матушка, хорошо-то как! А эта девушка при дворе у

Артура не умеет лечить. Матушка, когда я женюсь на ней, ты научишь ее своему искусству - ну, хоть немного? Ее зовут Шана, и она из Корнуолла. Она - одна из придворных дам королевы Изотты. Матушка, а как так получилось, что этот Марк именует себя королем Корнуолла? Я думал, Тинтагель принадлежит тебе.

- Так оно и есть, сын мой. Я унаследовала его от Игрейны и герцога Горлойса. Я не знала, что Марк возомнил, будто он там царствует, отозвалась Моргейна. - Неужто Марк посмел объявить, будто Тинтагель принадлежит ему?

- Нет, последнее, что я слышал - что там нет его наместника, - сообщил Увейн. - Сэр Друстан уехал в изгнание в Бретань...

- Почему? - удивилась Моргейна. - Неужто он был сторонником императора Луция?

Разговоры о событиях при дворе словно вдохнули жизнь в монотонное существование захолустного замка. Увейн покачал головой.

- Нет... Поговаривают, будто они с королевой Изоттой были чересчур привязаны друг к другу, - сказал он. - Хотя я бы не взялся упрекать несчастную леди... Корнуолл - настоящее захолустье, а герцог Марк стар и сварлив; а его дворецкие говорят, будто он еще и лишился мужской силы. Несчастной леди, должно быть, несладко живется. А Друстан хорош собой и искусный арфист - а леди Изотта любит музыку.