Так неприятно тронувшее меня сообщение по радио закончилось, и вновь заиграла музыка, вот под эту музыку мы и прикатили в село Ильинское. Солнце клонилось к закату. Во дворе своего дома Петр Николаевич отбивал косы на недлинном куске железнодорожного рельса. Это был его час: к занятию этому дядя Петя не допускал никого. Да и не только во дворе Варенцовых, а во многих дворах села Ильинского раздавались в этот вечер короткие постукивания. Отбивали косы и там, готовясь к завтрашнему выходу на сенокос. Мужики и бабы с утра, видать, судачили о том, какова трава, да будет ли ведренная погода? - не испортили бы сенокосную пору дожди. И времени-то на сенокос всего надо - пару недель. У Петра Николаевича косы старые, еще советские, косовища были длинные, не в пример нынешним. Да и сталь у старых кос куда как лучше, чем у тех, которыми нынче в сельмаге торгуют. -Ваня приехал, - с радостью неподдельной и искренней воскликнул Петр Николаевич, увидев меня. - И Валерий, и Егорий пожаловали. Проходите же, будьте как дома. Из дому выскочила Нюра. И она была искренне рада нашему приезду. -Здравствуйте-здравствуйте! Кошечку, Ваня, давай мне. Я ее молочком сейчас парным напою. Иди ко мне, Дусенька, иди, моя красавица. Дуська замурлыкала от удовольствия. Доброту моя кошка чует за версту. -Решились-таки на поход на плоту? - спросил дядя Петя. -Решились. Егорий вот с Валерием плот мастерить пока будут, а я вам с сенокосом помогать буду. Готовь и мне косу. Ночевать мы решили с приятелями на берегу речки, рядышком с участком на лугу, где утром я с Варенцовыми траву косить буду. Нюра отговаривала нас, дескать, ночуйте в доме, от силы - на сеновале. Но мы были непреклонны: поставим палатку, разведем костер, посидим-пообщаемся. Оставив автомашину во дворе у Варенцовых, мы пешком отправились к реке, а идтито всего ничего - с километр, пожалуй. Уже смеркаться начало, как мы остановились на пологом песчаном берегу речки Черной, поросшим кое-где ивняком и черемухой.