Варвар тотчас бросился на песок ничком и откатался в сторону. Следующий удар пришелся на пустое место. Смертоносные когти взрыли песок, взметнули вверх целую тучу пыли.

От разочарования зверь зарычал, широко разевая пасть. Раненое чудовище между тем зализало обрубок, оставшийся на месте отсеченной лапы. Культя перестала кровоточить, и там, где зияло обнаженное мясо, уже появилась тонкая серая кожица. Рана зарастала прямо на глазах, хотя новая лапа у монстра, кажется, пока не появлялась.

Конан быстро оглянулся на второго монстра. Если так будет продолжаться, то долго он не продержится. Между тем безлапый, хромая, направился к Югонне. Он не отступился от своей изначальной цели.

Киммериец больше не сомневался в том, каковы истинные намерения обоих зверей. Они охотились на его спутника. Они охотились на него с самого начала. И, кем бы они ни были и кому бы они ни служили, они каким-то образом связаны с тем, как Югонна очутился посреди пустыни.

Все эти мысли пролетели в голове у варвара, когда он начал подбираться к своему мечу, выпавшему у него из руки. Однако чудища недаром были наделены рассудком. Одно из них сразу же догадалось о намерении своего врага и встало так, чтобы киммерийцу было не схватить меч. Прежде чем Конан сумеет взять оружие, ему придется разорвать монстра голыми руками.

Киммериец вскочил па ноги и яростно взревел:

— Кром!

В это мгновение он ощущал себя не менее диким, чем напавшие на него существа.

Монстр присел. В желтых глазах чудовища вспыхнула радость. Он предвкушал последнюю схватку, в которой у человека будет очень мало шансов.

Но прыгнуть на своего врага чудовище не успело. Безмолвно, как атакующая змея, Югонна метнулся к жуткому зверю. В руке у аристократа дымилась подожженная им тряпица. Выкрикивая какие-то странные ругательства, Югонна взмахнул тряпицей, точно знаменем, и все вокруг заволокло едким дымом. Конан тряхнул головой, как недовольный пес, и заворчал, но тут же замолк, когда увидел, какое впечатление произвел этот маневр на обоих монстров.