— Ни в коем случае. Нет и еще раз нет. В тот последний раз, когда я давал ей деньги, я все объяснил предельно точно. После того как она профукала дом нашей матери… О чем тут еще говорить? А ведь тогда, если ты помнишь, я нанял ей адвоката; она вполне могла бы вернуть часть денег от продажи дома. Нет, больше я ей не помогаю. Пора бы и тебе принять такое же решение, Вик. Иначе такие, как Элина, выдоят тебя дочиста. Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше.

Странное дело — слова его как будто повторяли мои собственные мысли, но слышать их от него было до того неприятно, что я вся сжалась на своем стуле.

— Насколько я помню, Питер, за адвоката она тогда заплатила сама. Даже не попросила у тебя денег, ведь так? Но дело не в этом. В моей квартире она жить не может, у меня всего четыре комнаты. От тебя мне нужна лишь небольшая сумма денег, чтобы снять ей приличное жилье на месяц, пока она найдет то, что будет ей по карману.

Он злобно рассмеялся.

— То же самое говорила твоя мать, помнить? Когда Элина вдруг появилась у вас в Южном Чикаго. Тогда даже Тони не выдержал, Тони, который славился своей терпимостью.

— В отличие от тебя, — сухо проговорила я.

— Знаю, ты хочешь меня оскорбить, но я принимаю эти слова как комплимент. Что оставил тебе Тони после смерти? Этот домишко на Хьюстон да еще остатки своей пенсии.

— И еще имя, которым я горжусь, — бросила я вне себя от гнева. — И если уж на то пошло, без его помощи ты никогда не запустил бы свою «мясорубку». Так что теперь ты просто обязан сделать хоть что-то для Элины, хотя бы взамен. Думаю, и Тони так считает… где бы он сейчас ни был.

Он просто пыхтел от возмущения, там, на другом конце провода.