— С Тони я расплатился, отдал все до копейки. Так что ни тебе, ни ему я даже дерьма не должен.

— Да-да, расплатился до копейки. А как насчет доли от прибыли? Хоть какой-то процент ты бы мог заплатить, не рассыпался бы!

— Нечего, нечего, Вик, этим меня не проймешь. С семейными сантиментами я давно покончил. Не раз спотыкался на этом, знаешь ли.

— Угу, как подержанный автомобиль, — съязвила я и почувствовала, что на том конце все стихло. Черт, бросил трубку. Удовольствие от прекращения разговора не компенсировало проигрыш.

Ну почему, почему из всей семьи моего отца в живых остались лишь Питер и Элина? Почему не случилось иначе? Пусть бы все было наоборот — пусть бы Питер умер, а Тони жил. Только не в том состоянии, что последние несколько лет. Я сглотнула и попыталась отогнать образ отца, такого, каким помнила его в последний год жизни: отекшее багровое лицо, тело, сотрясавшееся от мучительного кашля…

Я взглянула на кучу писем, которые дожидались ответа, на ворох неразобранных бумаг — их следовало рассортировать и убрать в каталожный шкаф. Пора, ох пора заняться всем этим… До начала следующего года остается еще целых десять дней. А если крупно повезет, может быть, удастся заработать и на секретаршу. Ассистентку для работы с бумагами… Мне бы это сейчас совсем не помешало.

Я стала торопливо рыться в бумагах и наконец нашла то, что искала: номера телефонов, необходимые в связи с предстоящей презентацией, которую я устраивала. Я позвонила в компанию «Видимые сокровища» — нужно было покончить с подготовкой материалов — и выяснила, что последний срок, когда я могу привезти им материалы, с тем чтобы получить готовые слайды утром, — восемь часов вечера. Они обещали сделать слайды срочно всего за двойную плату. Когда они назвали сумму, я немного повеселела — не так уж страшно, как я думала.

Я села за старенькую пишущую машинку «Оливетти», еще мамину, и отпечатала документы, думая о том, что уж если я не могу позволить себе секретаршу, то, может быть, стоило бы разориться на настольный компьютер. С другой стороны, печатая на машинке, сохраняешь силу рук, постоянно держишь их, как говорится, в состоянии боевой готовности.