— В «Копьях Индианы» она платила семьдесят пять. В месяц.
— Если я найду ей жилье, обещаешь не поднимать в воскресенье вопрос о Президентских башнях? Никому ни слова. Тема эта несколько щекотливая. Для всех.
В основном для демократов, подумала я. Особенно теперь, когда на повестке дня в парламенте стоят вопросы этики.
Я сделала вид, что нахожусь в нерешительности.
— А ты сможешь раздобыть жилье к завтрашнему вечеру?
— Смогу, раз надо, Вик. — Тут уже она не стала скрывать раздражения.
Вот и прекрасно. У меня оставалось еще двадцать минут до восьми. Две из них я потратила на то, чтобы выписать чек для движения «Женщины округа Кука — за открытое правительство».
Закрывая за собой дверь офиса, я впервые вздохнула с облегчением. Кто сказал, что шантаж — плохая штука? Бывает совсем наоборот.
Глава 4
ТЕТУШКА СМЫВАЕТСЯ
Наконец-то я прорвалась сквозь пробки к площади Расина. К дому. Было уже около девяти. Целый день я фактически ничего не ела, только перехватила слегка в маленькой забегаловке на Кэнел. И то давно, в два часа. Я мечтала о тишине и покое, о горячей ванне, выпивке и вкусном ужине. На этот случай у меня в холодильнике была припасена телячья котлетка, как раз вот для такого «усталого» вечера дома. Но вместо этого мне предстояло провести еще одну ночь в обществе Элины.
Я подъехала к дому, припарковалась. Света в моих окнах не было. Не исключено, что она уже свалилась где-нибудь на кухне или в гостиной. Или же соблазняет мистера Контрераса. Тут я вспомнила, что не оставила ей ключей и не показала, как запирать дверь.
Я отперла нижний замок — он запирается автоматически когда захлопываешь дверь, и зажгла свет в прихожей. Оттуда была видна гостиная; там было пусто, диван сложен, постель убрана.
Я прошла через столовую — никого; зашла на кухню, зажгла свет… и остановилась как вкопанная. Кухня так и сверкала чистотой. Накопившаяся за три дня посуда вымыта и убрана, клеенка на столе блестит, пол — тоже, газеты аккуратно сложены. На столе листок, вырванный из моего блокнота. На нем неровным почерком Элины написано: