Только в одиннадцатом часу я наконец села ужинать. Котлетка прожарилась как надо, а винный соус с грибами придавал ей изысканный вкус.

Не успела я съесть и половины котлетки, как зазвонил телефон. Может быть, не брать трубку? А вдруг это как-то связано с Элиной? Если она торговала своей задницей на Кларк-стрит, то тогда это могут быть копы, и они надеются, что я внесу за нее залог.

Звонили действительно из полиции, но не по поводу Элины, а «по личному делу». Мой старый приятель Майкл Фери. Я с ним познакомилась в прошлый Новый год на обеде у старого друга отца Бобби Мэллори. Бобби и отец Майкла выросли вместе в Норвуд-парке. Поэтому с тех самых пор, как Майкл поступил на службу в полицию, Мэллори не спускал с него глаз. Однако не пытался использовать свое влияние для продвижения Майкла по служебной лестнице. Бобби — человек с принципами. Да Майклу протекция и не требовалась. Сейчас, на пятнадцатом году службы, ему предложили перейти в Центральное управление, в отдел по расследованию тяжких преступлений.

Айлин регулярно приглашала нас с Майклом на званые обеды. Она не столько заботилась о поисках претендента на место моего второго супруга, сколько о моих будущих детях. Она перебрала всех лучших представителей чикагской полиции в надежде, что кто-нибудь подойдет мне в качестве папаши для моих будущих деток. Айлин принадлежала к тому поколению, которое считало, что жених с шикарной машиной — это лучше, чем жених с какой-нибудь «хондой». А Майкл ездил на серебряном «корветте» — говорил, что осталось немного денег после отца. Он симпатичный и привлекательный, и мне действительно нравится его «корветг», но общего у нас маловато: Мэллори и любовь к спорту. Встречались мы либо на теннисных кортах, либо на стадионе, и то случайно. Айлин хоть и скрывала свое разочарование, но приглашать нас вместе на обеды перестала.