- Боюсь, это только начало... Будто предсказал гибель Барсукова.

Когда капитан ушел на яхте, день был ясный, на море - полный штиль. Потерявшую управление яхту нашли рыбаки. Капитан лежал на палубе с синим лицом. Из горла, чуть выше распахнутого ворота рубашки, торчала рукоятка кинжала, который некогда называли "Все для Германии".

Они ездили на похороны, после которых Баранов никак не мог выйти из отрешенного состояния. Будто на целом свете он один и никто ему не нужен.

- Я все не соберусь рассказать тебе, - Света заглянула в его лицо, кажется, небо проясняется. - Они сидели под тентом, прячась от быстрого, теплого обильного дождя. - Все хочу тебе рассказать, - повторила Светлана, - я обнаружила этюды Корреджо с неканоническим изображением Христа. Честное слово. Вот вернусь скоро во Флоренцию и попытаюсь доказать, что это именно Христос. Может быть, совершу открытие. - Света ласково улыбнулась мужу.

- Очень хорошо, - только и сказал он.

"Он ведет себя так, будто говорить нам не о чем", - огорчилась Светлана. Вдруг подумала: "Может, как раз и не стоит обходить те тягостные события?"

- Вчера снова приезжал сын Барсукова... - несмело начала она.

- Да, - с неожиданной горячностью перебил ее Баранов. - Да, именно! Все связано! Понимаешь, выражение лица! У покойного капитана в лице было то же выражение растерянности, недоумения, что и у Вивари. Безусловно, они оба столкнулись с чем-то непонятным и страшным. И это непонятное и страшное убило их. Точно такой же кинжал, к тому же... - Он дернулся как от боли и замолчал.