Светлана не знала, как помочь мужу, что сказать. Рассеянно оглядывала пляж, с удивлением увидела у самой кромки прибоя фигуру в эластичном, облегающем костюме.
- Смотри, конькобежец, что ли? - усмехнулась она. - Откуда он здесь? И вдруг судорожно схватила мужа за рукав.
Человек повернулся к ним спиной: на черном глянце как живая шевелилась большая белая свастика. Человек с размаху бросился в воду. Свастика большой медузой поднялась над волной и скрылась. Еще раз мелькнула над мелководьем и скрылась, исчезла.
- Неужели померещилось? - Светлана посмотрела на побелевшее лицо мужа. И вздрогнула от голоса Майи Жуковой:
- А, вот они, голубчики! Уютно устроились... - Майя осеклась, глядя на Барановых. - Что еще случилось?
- Вы никого сейчас не видели? На пляже? Жуковы настороженно переглянулись.
- Человека в черном спортивном костюме?
- Аквалангиста? - переспросил Кирилл. - Он шел навстречу нам.
- Значит, свастику на его спине вы не видели. - Фраза Баранова прозвучала скорее утверждением, чем вопросом. - Я еду в Москву сегодня же, сейчас же!
4
Плетнев вернулся из лаборатории в свой кабинет только к концу рабочего дня. Предстояла встреча с сотрудником госбезопасности, для консультации, как вежливо попросили его по телефону. Главный океанолог подумал, что это снова по поводу рейса подводной лодки, в котором он участвовал.
Но Андрей Поеров заговорил о другом:
- Мне позвонил мой однокашник по мединституту. Он психоневролог. К нему попали маленькие иностранные пациенты. С Крита. Бедняги побывали в катастрофе морского катера. Наше судно сняло их с крохотного островка. Доставили в Одессу. Конечно, истощенных. Шок. Потеря памяти, речи. Лечили их у нас. И вот детишки заговорили. И сказали детишки такое, что мой приятель думал-думал, да и позвонил мне. Он знает, где я работаю...
- Что же его насторожило?
- Уж больно необычные вещи говорят дети. Поначалу он принял их слова за бред или галлюцинации. Но в медицине пока случаев массового или группового бреда не описано. Наркотиков, как вы понимаете, в данном случае не было.