Перед выходом из порта помощник капитана сказал: "На нас, советских членах экипажа, лежит двойная ответственность. Мы составляем костяк экипажа, мы - хозяева подлодки и должны вести себя соответственно. Предельная внимательность, чуткость, заинтересованность. При том - быть начеку. Среди офицеров - представители западных спецслужб. Думается, дальнейшие пояснения излишни".

Китель сидел ловко - совсем новый, сшитый в Ленинграде меньше года назад, после окончания Макаровского училища. Штурман Баранов глянул еще раз в зеркало и, вполне довольный собой, пошел в кают-компанию.

За маленьким столиком майор в форме американской морской пехоты играл в шахматы с главным океанологом Плетневым

Баранов подсел к итальянцам-акустикам. Они говорили по-французски, знал этот язык и Володя. С американцами общаться было проще - все они на подлодке говорили по-русски с самым незаметным акцентом.

- Есть ли новости?

Вивари блеснул ровными зубами - казалось, он постоянно улыбается, предельно беззаботен, и имя у него веселое, как у известного певца, Клаудио.

- Опять прошла та тень. Дуайнер, - он кивнул на майора за шахматным столиком, - настороже. А Мак-Кензи, - Вивари имел в виду американского навигатора, - говорит, что это Несси пришла на нерест.

Его соотечественник Карло Мауэр покачал головой.

- Я не уверен, что к этой тени можно так легкомысленно относиться. Мауэр в отличие от соотечественников говорил по-французски с трудом. Вторично тень появилась в сопровождении стаи дельфинов, которые шли на меньшей глубине, но параллельным курсом. Повтор заставляет думать о закономерности. А если, - он покосился на американца, - если... это продукт дельфинария?

Дуайнер обернулся. Лицо было бесстрастно, глаза остановились на Карло.

- Плетнев объявил мне шах, - заговорил он, обращаясь к Баранову - Как вы думаете, штурман, а не запросить ли мне тайм-аут? Ведь мы с океанологом ведем явно позиционную игру.