Здесь была точка старта для первых, ощупью, исследований загадки Сатурна, и сюда допускались лишь немногие избранные. Поселения лун этой окольцованной планеты были очень редки и малы, и лететь было просто некуда. Пока что.

Когда-нибудь это изменится, и тонкая струйка станет ровным потоком. До тех пор Иксион останется самым дальним из постоянных форпостов человечества.

Если дорога до Иксиона была трудной, то прибытие расстроило все планы. Для отрезанных от мира обитателей станции искровая дуга подлета редких транспортов, привозивших полные шаттлы товаров и новых сотрудников, была поводом для празднества. Почти все оставляли свои дела и кидались встречать вновь прибывших, затевая бесшабашный ряд вечеринок, которые здесь назывались Дни Корабля.

А потому первое, что увидел здесь Марши, было море поднятых к нему лиц, заполнивших ангар прилета. Люди смеялись от радости, хлопали в ладоши, топали ногами. Они свистели и вопили, махали руками, как будто к ним приехали знаменитости.

Стюард шаттла об этом предупредил заранее, так что Марши знал, что встречают не его — то есть не именно его. Это несколько помогло, но он, ожидая снова увидеть Эллу, вдруг почувствовал себя будто на сцене под обжигающим светом софитов. Будто напряженная внизу толпа вдруг потребует, чтобы он пел или танцевал. Развлекал их.

И он может, если захочет. Как это там:

Леди и джентльмены, смотрите внимательно. Видите, у меня в рукавах ничего нет…

Тут он увидел ее, и внезапный страх чуть не заставил его дернуться обратно в шаттл.

— Я так рада, что ты все-таки прилетел, — говорила Элла, и ее низкий хрипловатый голос лился в его мысли. Лицо у нее было очень серьезно. И он знал, что для нее это все значит больше, чем она говорит. Что ж, для него тоже.