— Не говори так, чтобы другие не могли расслышать, Номер Семнадцать! — пожурил Номер Один. — Ты же знаешь, с каким наслаждением я вырываю языки!

Воры расхохотались. Чувствуя, что подобное поведение будет наиболее социально приемлемым, Али-Баба тоже постарался рассмеяться. Заодно он поспешил надеть предложенную ему одежду, поскольку уже почувствовал по своему ограниченному опыту, что всякое промедление может соответствующим образом изменить настроение главаря.

Когда Али-Баба был одет, вожак коротко кивнул:

— Отращивай бороду погуще и побыстрее, и все будет в порядке!

Отрастить бороду погуще и побыстрее? Али-Баба ужаснулся. Хотя он мог рубить лес не хуже любого другого мужчины, растительность на лице его, в особенности на щеках, имела тенденцию быть чахлой и жидкой. Он подумал, не безопаснее ли будет упомянуть об этом затруднении, но, прежде чем лесоруб сумел облечь свои мысли в подходящую форму, главарь уже отвернулся от него.

— А если я не смогу отрастить бороду? — спросил он того типа, что принес ему одежду.

Номер Семнадцать чиркнул себя ребром ладони по заросшей волосом шее.

— О бритье можно будет не беспокоиться.

— Вперед, мои разбойники! — воскликнул Номер Один, уже усевшийся верхом на своего коня. — Пещера должна быть заполнена! Надо добыть золото! Пора ехать! И там, где мы пройдем, смерть и горе будут следовать за нами!

И тут все сорок без одного разбойников бросились к своим коням и вслед за вожаком галопом ускакали с поляны.

Али-Баба даже не сразу сообразил, что произошло. Только что он был захвачен группой головорезов и злодеев и силой принужден вступить в их ряды. А теперь, всего миг спустя, эти самые головорезы и злодеи умчались прочь, оставив его на поляне одного.

«Пожалуй, — подумалось ему, — теперь самое подходящее время забрать мулов и возвратиться в свое скромное жилище». Но на полянке теперь было так тихо. А кроме того, ему было прекрасно известно о некой пещере по соседству и о ее содержимом. Поэтому он направился к огромному камню на краю поляны и повторил слова атамана разбойников: