— О горе! — отозвалась она. — Значит, мы должны зарыть золото, не имея ни малейшего понятия, сколько ты его добыл? — Она заломила руки и возвела глаза к небу. — Как это похоже на мужчин — совершенно не думать о бюджете семьи!

Али-Баба был человеком, воистину исполненным великого терпения. Но и самая спокойная река встречается когда-нибудь с могучим океаном. И вот уже несколько более грозным голосом он заметил:

— Но чтобы пересчитать это золото, не хватит и всех летних дней!

Но его жену это не убедило.

— Возможно, что и так. Но все же должен быть какой-то способ измерить это огромное богатство. А иначе как мы сможем хотя бы разделить наследство между детьми? Конечно же, если мы не в силах пересчитать каждую монету в этих мешках, то можем, во всяком случае, измерить общее количество золота и, исходя из этого, узнать размеры нашего богатства.

Али-Баба признал, что, возможно, было бы разумным определиться на будущее. А кроме того, он чувствовал, что надо бы когда-нибудь хоть немножко поспать, и поэтому уступил пожеланиям жены.

— Как хорошо иметь такого умного мужа, — сказала она.

И поскольку хозяйство дровосека было слишком бедным, чтобы держать в нем такое сложное приспособление, как обычная мерка, жена Али-Бабы направилась к изгороди, отделявшей их двор от владений ближайшего соседа, Касима, который был к тому же братом Али-Бабы.

Как вы, возможно, помните из моего предыдущего повествования, Касим унаследовал бо́льшую часть состояния их отца, и хотя почти все деньги он вскоре промотал, за старшим братом остался дом, довольно большой и красивый, а потом Касим женился на женщине, каким-то образом связанной с его отнюдь не почтенным хозяином.

Несмотря на близкое соседство, обитатели двух домов мало общались между собой, в первую очередь из-за неких неуместных представлений насчет своего превосходства и разницы в социальном положении, существующих у членов семьи Касима. Тем не менее Али-Баба и его жена знали в точности, что смогут лицезреть ежевечернее появление супруги Касима, имевшей обыкновение в это время подходить к их общей изгороди в поисках удобного места, чтобы выбросить остатки ужина своего семейства.