Отдохнуть наконец Али-Баба смог лишь уже глубокой ночью, поскольку час за часом он продолжал копать, жена его — мерить, а их юная служанка Марджана — складывать золото в яму. И даже после того как труд их был завершен, усталый дровосек не мог отдыхать долго, поскольку понимал, что ему следует по-прежнему подняться с первой зарей, как было у него заведено, и приступить к работе, словно он и не находил совсем недавно огромного количества золота. «Воистину, — подумал Али-Баба, — это накопление состояния выглядит совсем не так, как я себе представлял».

Итак, он поднялся с первыми петухами и, прихватив с собой мулов, отправился в другой лес, в противоположной стороне от той чащобы, где сорок разбойников держали свой золотой запас. И, как всегда с ним бывало, он вскоре увлекся и рубкой, и увязыванием веток, и всякими прочими аспектами ремесла лесоруба, так что день пролетел достаточно быстро. И все-таки Али-Баба изрядно устал от трудов минувшей ночи, поэтому, увидев, что туча закрыла солнце, он решил, что угрозы дождя для него достаточно, чтобы прекратить работу на сегодня и вернуться к домашнему очагу.

И вот, уставший донельзя, он вернулся вместе с мулами в свой дом, теперь уже не такой жалкий, как день назад. Проделав долгий путь, он в пришел к себе во двор, где обнаружил свою жену, которая стояла на коленях, причитала и разрывала на себе и без того уже порванные одежды. Несомненно, он не ожидал от спутницы жизни радостного приветствия, ибо за долгие годы супружества хорошо изучил ее. И все же он не был готов к такой ужасной новости, как та, которой она теперь встретила его.