— Сезам, откройся!

И поскольку магическое заклинание не делало различий в зависимости от личных качеств произносившего его, камень отодвинулся в сторону с впечатляющим грохотом, от которого задрожала земля. Касим был очень доволен, что брат его сказал правду, и решил перестать думать о карах, уготованных им Али-Бабе, окажись слова дровосека ложью. Он шагнул в открывшуюся перед ним пещеру и после торопливого «Сезам, закройся!» (ибо даже такой беспечный человек, как Касим, отлично понимал, что нельзя оставлять тылы незащищенными) проследовал тем же путем, что и его брат, в то помещение, что от пола до потолка было завалено золотом, драгоценными камнями и другими ценными предметами.

Касим откинул ковер и надолго остолбенел. Здесь, в одном этом зале, было больше золота, чем он видел во всех многочисленных тайниках Беспалого, вместе взятых! И почему он не додумался привести с собой пятьдесят мулов и десять лошадей?

И все же ему хватило здравого смысла не корить себя слишком сильно. Забрав с собою то богатство, которое сумеет унести теперь, он всегда сможет вернуться за следующей порцией. А если даже он лишится такой возможности, то легко сможет вытрясти еще немалую сумму у бесхребетного, будто угорь, брата. И тут он весело принялся за дело, наполняя множество больших мешков, принесенных им сюда как раз для этой цели.

Часы летели за часами, пока он занимался этим, но всякая работа должна когда-нибудь закончиться, и вот Касим набил наконец битком все мешки и перетащил их из сокровищницы к выходу. Все, что ему оставалось сделать, это отодвинуть камень и навьючить своих животных, — и он станет богатым человеком до конца своих дней.

Он открыл рот, чтобы произнести волшебные слова, но вместо этого зевнул. Он был столь поглощен своей работой, что лишь в этот миг осознал, какая усталость навалилась вдруг на него. Но времени спать не было, ибо солнце, должно быть, уже готовилось скрыться за заколдованным валуном, а Касим из жизненного опыта знал, что большое богатство лучше всего перевозить под покровом ночи. Он попытался стереть сон с глаз, и уставился на огромный камень перед собою, и торопливо произнес два слова, пока зевота вновь не овладела им: