И только на четвёртом курсе на Вову обратила благосклонное внимание коровистая простенькая Светка, которая окончательно отчаялась ходить одна в кино и на дискотеки после того, как разом трое её подруг выскочили замуж: одна — за курсанта, другая — за охранника в публичной библиотеке, а третья и вовсе умудрилась познакомиться на каникулах с длинноволосым семинаристом и теперь на все лекции ходила в платочке и даже зимой поверх джинсов надевала длинную юбку. Впрочем, жениться на Светке Вова не спешил — всё смутно мерещились ему какие-то грядущие красотки, так что после защиты диплома, в последний раз поскрипев старой тахтой в родительской Вовиной квартире, они не без некоторого облегчения разошлись работать по разным концам города.

Начать трудовую деятельность Вове выпало в ничем не примечательной школе, куда покорно стекались те несовершеннолетние жители спального района, кого родители не смогли устроить в престижный лицей. Самого Вову в элитные учебные заведения тоже не брали: спрос на молодых специалистов был нулевой, да и педагогическими талантами недавний выпускник тоже не фонтанировал — хорошо, хоть так удалось устроиться. К детям он относился стоически, как к погоде в ноябре, которая по умолчанию не бывает хорошей, но это ещё не повод выходить из себя. Ученики отвечали ему таким же ленивым равнодушием (не орёт — и ладно), зато в учительской его неожиданно полюбили несколько престарелых и заслуженных дам, свивших там гнездо, кажется, ещё при Хрущёве, сразу же после сдачи школьного здания в эксплуатацию. На большой перемене Вову поили там чаем с заскорузлыми карамельками, сетовали на его неухоженность (слышала бы это мама!) и намекали на необходимость женитьбы, кивая на угловатую физкультурницу Алёну на пять лет старше и на голову выше потенциального жениха, которую неудачно повреждённое колено навсегда отстранило от Большого спорта.