Зимой и осенью Вова обычно оставался у неё до воскресения, а летом после завтрака приходилось одеваться и везти родителей на дачу, где отец упорно и бессмысленно ухаживал за корявыми яблонями и бесплодными грушами, мать целыми днями сидела в провисшем шезлонге и читала всё подряд — от Чехова до журнала «Космополитен», а сам Вова на подхвате то пилил засохшие ветки, то боролся с буйно разраставшейся за домиком полынью, то поливал из дырявого в трёх местах шланга.

Жить было скучно, перемен не предвиделось, да и как-то их Вова не слишком себе представлял.

Ну, и что прикажете делать с таким вот героем? Заставить споткнуться на ровном месте и вылететь в телепорт куда-нибудь на планету Х или в раннее средневековье, заодно наградив дивной суперспособностью понимать язык крыс и плеваться пейнтбольными шариками из среднего пальца правой руки? Но в средневековье Вову быстренько отмахнут мечом по шее, чтобы не расхаживал в неуместных джинсах, а на планете Х аккуратно изымут из окружающей среды и передадут в биолабораторию для пожизненных опытов, так что и суперспособности сгинут втуне, и истории никакой не выйдет. Да и вообще, не в Вовином это стиле — влетать в телепорты, с ним если что и происходит, так только мелкие неприятности, тянущие разве что на анекдот, но уж никак не на рассказ. Вот, к примеру, в лужу наступить…

Лужа раскинулась у самого Алёниного подъезда, да так, что и не обойдёшь, и хотя Вова и попытался осторожно преодолеть её на носочках, но с первого же шага ухнул ботинком в глубину, намочив низ брючины, махнул рукой и прошлёпал так.

Физкультурницы дома ещё не было: ей, как и всем остальным учителям, навязали классное руководство, так что теперь она маялась на родительском собрании.