Когда подошел поезд, Кларисса решительно попыталась войти. И конечно же, упала прямо на рельсы — поезд-то был виртуальным, он являлся частью Поля, которое не выдерживало материального веса, оно могло осилить лишь воображаемый вес виртуальных проекций. Бедняга сломала ногу. Испытывая ужасную боль, с трудом ковыляя, Кларисса стала звать на помощь. Одно из правил Поля состояло в том, что поезд не мог двинуться с места, пока человек оставался на рельсах. И все же сама Кларисса нарушила все правила. Пассажиры с ужасом наблюдали за старухой, которая, стоя по пояс в полу вагона, буравит их гневным взглядом и обвиняет в недостатке сочувствия.
— Неужто в Лондоне не осталось ни одной живой души, готовой помочь пожилой женщине? Вы что, не только тела, но и сердца потеряли?
Сломанные кости, как и прочие травмы, не входили в жизненный опыт синхруалов, поэтому этих людей следовало в какой-то степени простить за безразличие к страданиям Клариссы, но в действительности они были не прочь оказать ей помощь — если и не из чистого альтруизма, так из корыстных соображений. Ведь она задерживала поезд — не говоря уже о других поездах, что скопились позади, — и всех взбудоражила. Пока синхруалы ни в чем не нуждаются, они прекрасны в своем однообразии, и хотя в конце концов умирают, зато не старятся в том смысле, что мы. Ни одного плевка сроду не вылетит у них изо рта. Из носа никогда не потекут сопли. Косметика не потечет и не размажется по лицу. Наверное, им казалось поистине ужасным взирать на это отвратительное, грязное, сморщенное существо, дергавшееся меж ними туда-сюда, с головой, торчавшей на уровне их коленей. Но что они могли поделать? Поднять Клариссу обратно на платформу своими виртуальными руками им было не легче, чем поезду выпустить ее из тисков виртуального пола.