Поставив точку, Федор Кузьмич расписался, отметил время и дату – все, как полагается. Оставалось дождаться сменщика, сдать пост, и покедова – свое Кузьмич отработал.
Пионер
– Товарищ капитан! В кормовой холодильной камере, в чучельном отделении, обнаружен пионер.
– Снова? Это который по счету? Третий?
– Никак нет, четвертый.
– Четвертый! За три недели полета! А что будет через три месяца? Не корабль, а Дворец пионеров, чтоб их… И опять, как те, замороженный?
– Так точно, замороженный. На воротнике рубашки вышито: Коля Грач. В ранце, как и у тех, кулек с конфетами и книга Г. Р. Адамова "Тайна двух океанов". А также номер "Пионерской правды" с заметкой о нашем полете.
– Газету и книжку – в утилизатор. Пионера держать замороженным до окончания полета. Чтобы под ногами не путался.
– Есть – держать замороженным.
– Эх, Булыгин, Булыгин… Мало нам диверсантов, так черти пионеров подбрасывают.
– Этверно, товарищ капитан. С диверсантами, с ними легче, посадил в тюремный отсек – и готово. Вот только… Товарищ капитан, уж заодно… разрешите?
– Ну, что еще там?
– Раз уж мы про тюремный… Товарищ капитан, отсек того – переполнен. В каждой трехместной клетке по десять-двенадцать человек. А баланда в тюбиках на исходе. Почти всю сожрали. Кто ж знал?
– А Баранов? На что туда Баранов посажен? Он у нас главный по надзору, пусть он и думает. А то любой пустяк, и уже к капитану: что да как? А своя голова на что?
– Так товарищ капитан, Баранов с неделю уже как запивши. Я же докладывал.
– Тогда Пилипенко, Флюев, кто там еще по тюремному?
– Товарищ капитан, а ежели сделать запрос, мол, так и так, нельзя, мол, ссадить часть заключенных на ближайшей ненаселенной планете?