Как бы поступили на месте Ершова вы? Включили на полный вентиль угарного газа, чтобы не видеть собственного позора?

Наш же фулетчик преспокойно парится еще семь с половиной таймов (по земному – девять и три минуты) и за полтайма до вылета закуривает папиросу. Поражены? Слушайте дальше.

Огонек папиросы тает в тот самый момент, когда на стартовом таймере корабля загорается красный нолик.

А в кайфоломне какой-то любитель плеснул из ковшика на раскаленную стенку реактора.

Пар застилает глаза. Мутная пелена держится с четверть тайма. Когда пелена спадает, Ершова и след простыл.

А вся хитрость в том (фулетчики вообще народ хитроумный), что наш Ершов заранее перемотал на левую ногу (левая нетолчковая) катушку фигенной смотки и, рискуя быть растворенным в хелеросфере планеты, поставил лазерный смотчик с эластичным фигенокабелем на позицию "РЕВЕРС-0".

Тем временем фулет в саморежиме стартует с Яузы, преодолевает более половины пути, и примерно к финишу наш рисковый фулетчик преспокойно втянут в приемную бультхокамеру собственного фулета.

Дело сделано. К фазе предстартового струения фулетчик мирно плавает в говеноле, регулируя скорость фуления надмозговыми импульсами.

Ахеряне спасены. Преподносят хлеб-соль. Это по-нашему, а по ихнему холодец из рудиментарных отростков черепа старейшего представителя рода.

Заходя в курилку третьего кормового яруса, шутник Гаврилов что отмочил?

– Курить – здоровью вредить, вот что.

Но дым съел слова, и на шутку никто не ответил.

– Хлопцы, папироской не угостите? Свои на Земле забыл.