Я снова покачала головой:

— В этом месяце у меня был незащищенный секс с еще одним мужчиной.

Я могла бы сказать по-другому, но если мы вернемся к обсуждению моего несчастья, то перестанем обсуждать «зависть к членам» у Ронни. Ей здесь нужен был лучший психотерапевт, чем я.

Она наморщила лоб — и тут до нее дошло.

— О нет, нет, только не это!

Я кивнула, с удовлетворением отметив по ее глазам, что весь ужас этой вести до нее дошел.

— Это было только один раз?

Я отрицательно качнула головой, еще раз, и еще раз.

— Не один раз.

Она посмотрела на меня так пристально, что я не выдержала взгляда. Даже со слезными дорожками на щеках она снова стала прежней Ронни. Той, которая умела играть в гляделки, так что я отвернулась к шкафу.

— И сколько же именно?

Я зарделась — ничего не могла сделать с собой. Черт побери.

— Ты краснеешь — нехороший признак, — сказала она.

Я уставилась на крышку стола, пряча лицо за длинными волосами.

Уже помягче она спросила:

— Так сколько раз, Анита? Сколько раз за этот месяц вы снова были вместе?

— Семь, — ответила я, все так же не поднимая глаз.

Очень неприятно было это признавать, потому что само число уже говорило, насколько я рада была снова оказаться в постели Ричарда.

— Семь раз за месяц, — сказала она. — Вау, так это же…

Я подняла глаза — и этого хватило.

— Прости, прости. Я просто… — Вид у нее был такой, будто она не знает, смеяться или печалиться. Взяв себя в руки, она сказала все-таки грустным голосом: — Бог ты мой, Ричард.

Я снова кивнула.

— Ричард.

Она прошептала это имя с подобающим случаю ужасом. Который был здесь вполне уместен.

Мы с Ричардом Зееманом много лет уже то сходились, то расходились. В основном расходились — как-то так получалось.