Короткое время были помолвлены, пока он на моих глазах кое-кого не сожрал. Ричард был вожаком — Ульфриком — местной стаи вервольфов. И еще он был учителем естествознания в старших классах и законченным бойскаутом. Если бы только бывали бойскауты шести футов с дюймом роста, мускулистые, поразительно красивые и с такой же поразительной способностью к саморазрушению. Он ненавидел себя за то, что он монстр, а меня — за то, что мне с монстрами было проще, чем ему. Он много что ненавидел, но мы восстановили отношения достаточно, чтобы последние месяца полтора заваливаться вместе в постель. Но, как учила меня бабуля Блейк, одного раза вполне хватает.

Из всех мужчин моей жизни худшим выбором для возможного отца был бы Ричард, потому что из всех из них только он попытался бы устроить нормальную жизнь за забором из белого штакетника. Нормальная жизнь — это для меня невозможно, и для него тоже, но я это знала, а он — нет. Не мог понять. Даже если я беременна, даже если я оставлю ребенка, замуж выходить я ни за кого не буду. Моя жизнь сложилась так, как сложилась, и мечта Ричарда о домашнем благоденствии — не моя.

Ронни резко засмеялась — и так же резко оборвала смех. Я посмотрела на нее сердито.

— Да ладно, Анита, имею право поразиться, что ты сумела семь раз с ним переспать всего за месяц. Я в том смысле, что вы даже не живете вместе, а секса у вас было больше, чем у некоторых моих замужних подруг.

Я продолжала смотреть на нее тем взглядом, от которого плохие парни прячутся под стол, но Ронни — моя подруга, а на друзей трудно произвести впечатление пугающим взглядом. Ссора угасала под тяжестью дружбы, а моя проблема была ближе, чем неразрешенные вопросы Ронни.

Она взяла меня за руку:

— Да ладно, это наверняка не Ричард. У тебя с Натэниелом секс чуть ли не каждый день.

— Иногда дважды в день, — уточнила я.

Она улыбнулась:

— Ну и ну… — и махнула рукой, будто чтобы не дать себе отвлечься. — Но ведь шансы — за Натэниела?