Но Натэниел не предлагал реальный секс — он хотел столько же внимания, сколько я уделила Мике. Справедливо.

Руками, ртом, телом я заполнила оставшуюся между нами дистанцию. Энергия его зверя пролилась вокруг, и это было как в теплой ванне с едва заметным электрическим зарядом. Натэниел был одним из самых униженных моих леопардов, пока один метафизический случай не возвел его из pomme de sang в моего подвластного зверя — то есть зверя, слышащего мой зов. Я — первая среди людей-слуг вампира, обретшая вампирскую способность призывать животных. Все леопарды слышат мой зов, но Натэниел у меня особенный. От этой магической связи выиграли мы оба, но он больше.

Он меня поднял в воздух, взяв руками за бедра, и даже сквозь джинсы дал мне ощутить, насколько рад моей близости. Настолько рад, что я даже пискнула, когда он меня к себе прижал.

Резко, неприятно, будто задыхаясь от злости, Ронни сказала:

— А когда ребенок будет, прямо у него на глазах будете трахаться?

Натэниел окаменел. А голос Мики за моей спиной переспросил:

— Ребенок?

Глава вторая

Это слово ударило в комнату как молния — с той разницей, что стало очень тихо. Так тихо, что я слышала, как шумит кровь у меня в голове. Натэниел застыл так неподвижно, что его будто и не было, не чувствуй я рукой его пульс. Я боялась шевельнуться, боялась вздохнуть. Как в последнюю секунду перед перестрелкой, когда знаешь, что сейчас будет, что любое движение, любая мелочь сейчас будет искрой в пороховой бочке, и ты не хочешь, чтобы эта искра исходила от тебя.

Натэниел посмотрел на меня, и этого хватило. Этот взгляд будто разорвал тишину, и звуки вернулись.

— Ронни сказала «ребенок»? — спросил Мика.