Она едва качнула головой, прикусила губу, и слезы показались у нее на глазах.

— И тут вдруг ни с того ни с сего Анита решила меня приблизить, а ты не таскаешь мужиков у своей подруги — правило такое. Ты думала, что я просто пища, и тогда ты можешь меня заполучить — хоть раз хотя бы. И вдруг я — бойфренд, и пытаться меня охмурить — против твоих правил, а ты все еще хочешь. Вот только один раз. Просто ощутить меня в себе, внутри…

Так, это уже лишнее.

— Хватит, Натэниел. Хватит! — сказала я, но голос у меня дрогнул. Так все это стало мерзко, так сразу… как я вообще могла этого не видеть?

Натэниел медленно отодвинулся от нее и продолжал:

— Я когда-то верил в таких женщин, как ты, Ронни. Думал когда-то, что если меня хотят, то и любят меня, хоть немного. — Он покачал головой. — Но такие, как ты, никого не любят, даже себя самих.

— Натэниел!

Мика тоже был поражен его поведением. Натэниел не обратил внимания:

— Тебе нужно понять, от чего ты бежишь, пока это не сломало тебе лучшее, что ты нашла в этой жизни.

Она хриплым шепотом спросила:

— Ты про Луи?

Он кивнул:

— Да, про Луи. Он тебя любит. Любит тебя истинно и верно, не на ночь, не на месяц — на годы. И часть твоей личности хочет того же, иначе бы ты с ним не была.

Она проглотила слюну пересохшим ртом — наверняка в горле больно.

— Мне страшно.

Он снова кивнул:

— А что, если ты его любишь? Что, если ты отдашь ему сердце целиком, а он бросит тебя, как ты бросила столько других?

Она снова кивнула дрожащей головой:

— Да.

— Тебе нужна помощь, Ронни, помощь профессионала. Я тебе могу рекомендовать одну.

Я знала, что Натэниел посещает психотерапевта, но никогда не слышала, чтобы он кому-нибудь об этом говорил — в таком контексте.