Я уж не знала — вопить, ругаться или хохотать.

— Менг Дье он это говорил? — спросила я.

— Не знаю. Мне сказал. И Клею.

— А ты говорил Менг Дье?

Он покачал головой:

— Не такой я дурак. Она плохие вести принимает куда хуже, чем ты.

— А Клей тоже не такой дурак?

— Ей сказал Реквием, — тихо вставил Мика.

Все оглянулись на него:

— Ты знал?

Он покачал головой:

— Он бы обязательно так поступил. Не чтобы создать проблему, а из честности.

Я подумала и согласилась:

— Черт, так бы он и сделал. Интересно, он ей сказал недавно?

— Ты ей тоже отказал? — спросил Натэниел у Грэхема.

Он снова мимолетно улыбнулся.

— Нет. Пусть у нее нет ardeur’а, но все равно секс восхитителен. Мне приходилось с вампирами спать, но не линии Белль Морт. Если Менг Дье — это образчик, что они могут в постели, то цель моей жизни — стать pomme de sang у кого-нибудь из них.

— Я думал, ты хотел быть pomme de sang у Аниты, — сказал Натэниел.

Грэхем спохватился, как человек, который сказал больше, чем хотел.

— Если бы Анита утолила от меня ardeur хоть один раз, может, я бы никогда не глянул на другую женщину, но до тех пор…

Он не договорил, но стало ясно, почему Грэхем не так сильно за меня конкурирует. Ему нужна была не я, а мой ardeur. Если бы какая-нибудь вампирша из Лондона несла в себе ardeur, он бы гонялся за ней, а не за мной, — или и за ней, и за мной. Не слишком лестный факт — для него. Или для меня.

— А до тех пор ты не хочешь закрывать себе никакие возможности, — сказала я.

Он пожал плечами:

— Я все свои возможности отдал ради Менг Дье, а она держала на поводке еще Клея и Реквиема. Я делил ее с Клеем, чего никогда раньше не было. — На миг его лицо стало печальным, но тут же это прошло. Непонятно, то ли не слишком он и грустил, то ли отогнал эту грусть усилием воли. — Анита ради меня никого из своих ребят не прогонит. Так чего же мне отказаться от всего и всех ради всего лишь шанса оказаться в ее постели? Шанса, даже не уверенности.