— А что такое?

— Ты всерьез предлагаешь, чтобы я никому из них не говорила? Просто на время уехала и сделала так, чтобы волноваться уже не надо было ни о каком ребенке?

— Это твое тело, — сказала она.

— Да, и я им рисковала, регулярно занимаясь сексом со многими мужчинами.

— Ты же принимала таблетки.

— Да, но чтобы риска не было совсем, надо было по-прежнему использовать презервативы, а я от них отказалась. Если я… беременна, я с этим разберусь, но не так.

— Но ты же не о том, чтобы его сохранить?

Я покачала головой:

— Я еще не знаю даже, беременна ли я, но если да, то я не могу не сказать отцу. У меня близкие отношения с несколькими мужчинами. Я не замужем, но живем мы вместе. Живем одной жизнью. Такой выбор я не могу сделать, никому из них не сказав.

Ронни замотала головой:

— Ни один мужчина не захочет, чтобы женщина делала аборт, если у них серьезные отношения. Они всегда хотят, чтобы она ходила босиком и беременная.

— Такой разговор подошел бы твоей матери, но не тебе. Или уж не мне точно.

Она отвернулась, чтобы не смотреть мне в глаза.

— Я только могу тебе сказать, что бы сделала я. Извещать Луи в программу не входило бы.

Я вздохнула, уставилась в окошко над раковиной. Много что я могла бы сказать, но ничего такого, что стоило бы говорить. Наконец я выбрала такую фразу:

— Ладно, сейчас проблема не у тебя и Луи. Это у меня и…

— И? — спросила она. — Кто тебе брюхо накачал?

— Спасибо за формулировку.

— Я могла бы спросить «Кто отец?», но как-то жутковато прозвучало бы. Если ты беременна, то там всего лишь крошечный, микроскопический комочек клеток. Это не ребенок. Это пока еще не человек.

Я покачала головой:

— Мы уже выяснили, что по этому вопросу не согласны.

— Но ты же за свободный выбор?