Когда статья вышла, в институте какая-то мелкая сволочь пустила слух, будто Володька украл у меня... Даниил, наверно, поверил. Дело не в том, что идея была моей, мы ее с Володей обсуждали, и он разработал экспериментальную методику. А я в это время работал над другой темой. В общем, я ему сказал: делай сам, я пас, у меня на это времени нет. - Стало быть, идея все же ваша, - покачал головой Ромашин. - Ничего вы не понимаете! Володя никогда бы не присвоил чужое, - Криницкая гневно стукнула кулачком по столу. - А с Даней я сама разберусь! Трепло... - Лена, - предостерегающе произнес Веденеев. Он повернулся к следователю: - Даниил теоретик, у него специфические представления об интеллектуальной собственности. Я бы сказал - болезненные. Вот он бы точно не стал отказываться от авторства. Может, отсюда и неадекватная реакция на слух о краже идей... - Вам виднее, - уклончиво сказал Ромашин. - Так вы говорите, сам Вязников не стал бы... А вы хорошо его знаете? - По работе - да, конечно, - пожал плечами Веденеев. - Замечательный теоретик, такой интуиции, как у него, я ни у кого не встречал. - Он часто заходит к вам в лабораторию? - Ни разу не был. У него нет допуска в наш сектор. - Да? - искренне удивился Ромашин. - Как же вы вместе работаете? - Так и работаем. - И он не приходил сюда? - А что ему здесь делать? Теоретики сидят во втором корпусе. Даниилу вообще противопоказано появляться там, где есть работающие приборы и установки. У него нога тяжелая. - В каком смысле? - Либо что-нибудь тут же перегорит, либо отключится, либо другая гадость произойдет... - У Догилевых, так вообще... - вздохнула Криницкая. Ромашин вопросительно посмотрел на Веденеева. - Было дело, - кивнул Веденеев. - На именинах у Зиночки Догилевой, нашей сотрудницы. Она сейчас в декретном отпуске, так что не в курсе событий. Собрались на даче, человек двадцать было, все свои, Даниила тоже позвали, не потому, что с ним веселее, а потому, что жалко его. Живет один, ни родителей, ни братьев-сестер, никого.