Ты мне скажи, какой горючий материал может вызвать такой результат? - Я могу назвать два-три вещества, - пожал плечами Репин. - Одно из них используется в производстве так называемых бомб объемного горения или, как их еще называют, вакуумных. Но для того, чтобы этот погорелец обуглился именно таким образом, он должен был раздобыть, а главное - заглотать грамм двести ядовитой дряни и закусить детонатором. - Сколько, ты сказал? Двести граммов? - оживился Ромашин. - Для покойника это не было проблемой. - В каком смысле? - спросил Илья. - Он что, террорист? - Да нет, вроде законопослушный гражданин. Но работал он в Институте физики горения! Был такой секретный ящик до перестройки, сейчас как-то иначе называется, длинно... Так что горючку ему отлить в пузырек ничего не стоило. - И выпить, разбавив для вкуса пепси? - хмыкнул Репин. - Разве что ему силой влили в глотку. - Откуда ты знаешь, может она на вкус,как водка или спиртяра? - оживился Ромашин. - У меня случай был, мужик растворителя хлебнул и ничего не почувствовал. Правда, когда его вскрывали, все кишки оказались растворенными. - Спасибо, я уже завтракал, - меланхолично отозвался Репин. - С одеждой и ножичком я еще повожусь, могли сохраниться следы горючего. Кстати, кто будет проводить вскрытие? - Саша Алтаев. Он сегодня дежурит. - Я ему позвоню, - сказал Репин. - Пусть проверит содержимое желудка.

* * *

Несколько часов спустя Антон Ромашин перелистывал подписанные страницы протокола и думал о том, что дело это, по всему видно, не перейдет в разряд "висяков" и отчетность не попортит. Если, конечно, провести его как несчастный случай, связанный с преступной небрежностью. Ясен перец, наука, секретность, химия... С одной стороны, конечно, вряд ли Митрохина кто-то из компании угостил горючим препаратом, не имеющим ни вкуса, ни запаха. Но поскольку внутреннее самовозгорание выглядит убедительно только в фильмах ужасов, то самой правдоподобной версией может оказаться самая заурядная бытовуха.