- За мной следили, - глухо сказал дядя. - Я не мог выйти из дому один.

Он положил на стол руку со скрещенными средним и безымянным пальцами, и все сидящие за столом сделали то же самое. Эмили чуть было не последовала их примеру, чувствуя себя героиней готического романа о зловещем тайном заговоре - и вдруг широко раскрыла глаза, пораженная внезапной мыслью.

Ведь это правда! Это действительно, на самом деле так! Она с самого начала поняла, что дядин рассказ о научном обществе был чистейшей воды вымыслом, - но за ним скрывалась совсем иная, нежели она думала, истина. Ее старый, смешной, безобидный дядя оказался заговорщиком, членом общества, замышляющего бог знает что, и он втравил её в это дело только потому, что нуждался в прикрытии. Эмили во все глаза смотрела на его лицо, на котором под слоем пудры угадывался глубокий шрам от сабельного удара. А ведь дядя раньше был военным, полковником, и оборвал свою карьеру тем - Эмили знала это из семейных сплетен, передаваемых загадочным шепотом, - что бросил в окружении врага отряд больше чем в сто солдат - все они погибли. Это же страшный человек, с изумлением осознала она, - человек, которому ничего не стоит переступить через чужую жизнь.

Некоторое время сидящие за столом молчали, перебрасываясь многозначительными, вопрошающими и отвечающими взглядами. Наконец, один из них, с массивным рубиновым перстнем на сухой руке - классический, книжный символ власти - обратился к Эмили с чарующей, галантной улыбкой:

- Мы счастливы видеть вас, мадемуазель, в нашем скромном научном кругу. Но, боюсь, вам будут неинтересны наши скучные мужские разговоры, увы... Что ж, выпейте вина, чувствуйте себя, как дома - мы постараемся не очень вас утомить.

Эмили кивнула, улыбнулась и храбро подняла бокал с ароматной бордовой жидкостью. В конце концов, не отравят же они её вот так, сразу. Если она примет с полуслова предложенную ей роль, все ещё может кончиться хорошо.