Домой Наталья вернулась почти в десять часов вечера и получила нагоняй от сына: в ее годы давно пора поумнеть. Шляться неизвестно где – сумасбродство. Следовало хотя бы поставить в известность членов семьи. Наташку задел намек на возраст, но она нашла в себе силы лишь слабо огрызнуться. В том плане, что каждый сходит с ума по-своему. Ее мобильник – тоже. Лешик сухо сообщил, что звонил отец, было плохо слышно, но главное он понял – ждать его не стоит.

В эту ночь Наталья спала, что называется «без задних ног». Проснулась в том положении, в каком и заснула. Пробуждение было ранним и ужасным: Борис начал орать прямо с порога спальни. Мог бы и не орать, поскольку подруга и сама сразу догадалась, что не все в порядке. Из-за спины мужа выглядывало насмерть перепуганное и несчастное лицо Ольги.

Разгадка этого явления была банальна: Борис Иванович из разговора с женой вынес только одно соображение: она с документами застряла на даче, поскольку машина неисправна. Водитель подкинул его прямо к садовому участку, благо по пути.

«Таврия» сиротливо стояла на отведенном ей месте. Третий час ночи не очень удобное время для выяснения причин ее неисправности, и Борис прямиком отправился в дом. Открыв ключом дверь, уверенно прошел на кухню. Немного подумал – не хотелось возиться с ужином, и отправился спать.

Проснулись они одновременно, когда Ольга завозилась во сне, пытаясь сбросить с себя одеяло. Ей стало жарко…

От крика она сорвала голос. Борис – ничего. Держался. В смысле, не осип. Хотя тоже вопил не в меру… Все, что ему удалось узнать из пришептываний Ольги – девушка из Архангельска, проездом в Архангельск через Видное и Туапсе на Москву… Дальше она смогла прошептать только одно слово: «Наташа…»

Этого вполне хватило, чтобы Борис окончательно озверел. На одном злом энтузиазме он устранил неисправность в «Ставриде», хорошо поставленным голосом государственного обвинителя велел Ольге выматываться из дома и садиться на заднее сиденье. И не приведи Господь обращаться к нему по какому-либо вопросу!