Я пригляделась внимательнее, хмыкнула про себя, достала из шкафа непочатую двухсотграммовую упаковку этого же шедевра и поболтала им, шедевром, перед носом подруги. Недоверчиво скривив губы, Наташка взяла красочный пакетик и принялась искать десять отличий.
– Димка купил месяц назад, – коротко пояснила я, чтобы избежать дополнительных вопросов, почему обделила – не взяла на ее долю…
Пока Наташка, поставив своей целью доказать, что ее кофе был лучше, перечисляла все выявленные расхождения, включая малейшие нюансы цветовой гаммы пакетов, я собрала конфеты и ликвидировала следы кофейной протечки полностью. Дольше всего пришлось повозиться с халатом – не желал отстирываться.
– Он мне никогда не нравился, – немного утешила меня Наташка своим коронным доводом. – Слишком длинный и полнит тебя раза в три. Ладно, не будем о грустном. Давай свой кофейник… Так вот, о Нинке Рогачевой… Блин, ягодка! В центнер весом! – Подруга и не заметила, что повторяется, а может, просто лишний раз хотела доставить себе удовольствие. Мы мирно сидели на кухне и маленькими глотками пили горячий кофе, сразу же решив, что больше покупать его не будем. – Я специально долдонила тебе, чтобы от Нинель отболталась. Прежде чем дашь согласие. Ты у нас девушка романтичная и сдуру могла ее поддержать.
– Нельзя ли ближе к теме? – насторожилась я. – Что-то не совсем ясно, на что мне не следовало давать согласие?
– На свадьбу!
– Господи, прости! Да ведь она наверняка не за моего Димку замуж собралась? Зачем мне давать или не давать ей согласие? И она вполне совершеннолетняя – сорок пять скоро стукнет!