— Администрация хочет, чтоб вы наняли маляра, который сделает все, как положено.

— А с чего ты взял, что маляр замарает фамилию Фаллико лучше моего?

— Да мне-то оно без разницы, мистер Мэллори. Но я подумал, что недурно бы вас по-дружески упредить, покудова вам не начали высказывать претензии сызнова.

— Снова? — повторил Мэллори, прикуривая и швыряя горящую спичку на пол, где она оставила обугленное пятнышко в дополнение к нескольким сотням подобных бурых подпалин. — Мне еще ни разу не высказывали претензий по поводу двери.

— Вы же не понимаете, про чего я. К вам завсегда высказывают претензии насчет квартплаты, швыряния бумажных стаканчиков с окна и шаромыжников-клиентов, что шастают через вестибюль.

— Я клиентов не выбираю. Это они выбирают меня.

— Мы уходим с темы, — заметил Иезекииль. — Вы завсегда ко мне славно относились, завсегда соглашались составить мне компанию и пропустить рюмашку-другую, вы единственный, кто не кличет меня Зеком, хотя я всех просил так на меня не говорить… и мне не по нутру глядеть, как вас вышвырнут за такую ерундовину, как табличка на двери.

— Вот погоди, пока администрация достанет свою почту в следующий понедельник и не обнаружит там моего чека, — угрюмо усмехнулся Мэллори. — Тогда она о двери и думать забудет, уж это я тебе гарантирую.

— Я знаю парня, что покрасит его всего за двадцатку, — не унимался Иезекииль. — За двадцать пять, ежели хотите надпись золотом.

— Дверь — часть здания, — проронил Мэллори, задумчиво воззрившись на рдеющий кончик сигареты. — За нее должна платить администрация.

— Это нынешняя-то? — хмыкнул старик. — Смеетесь, мистер Мэллори?

— А почему бы и нет? Какого ж еще беса я плачу им квартплату?

— Квартплату вы как раз не платите, — заметил Иезекииль.

— Ну а если бы платил, так за что?

— Кабы я знал! — развел руками старик.

— Вот и я в толк не возьму. Пожалуй, и не стану платить. — Мэллори повернулся к двери. — Кроме того, мне она вроде как нравится как раз в таком виде.