Они обменялись рукопожатием. Супруг Анфисы Феликс работал в отделе по борьбе с неорганизованной преступностью и подобно всем ментам старой закалки к «зодиакам» относился насмешливо и неприязненно. В домашних спорах, однако, защищая честь мундира, обычно становился на сторону последних.

– Принят закон? Принят, – втолковывал он и теперь, тыча вилкой с насаженным на неё некрещёным маринованым осьминожиком в сидящего напротив друга Лёшку. – Значит, исполняй…

– А если мне завтра дышать запретят?

– Дышать не запретят.

– Так почти уже запретили!

– Передёргиваешь, Лёха, передёргиваешь! – Вилка с осьминожиком совершила пару энергичных колебательных движений. – Не убудет тебя, если разок дома посидишь… Прогул не отметят, оплатят как рабочий день…

– Я сейчас безработный!

– Ну так и безработным такие дни оплачивают!

Анфиса с томно вздёрнутыми бровями сидела у приоткрытого окна и, не вникая особо в словесные распри мужа с любовником, курила длинную тонюсенькую сигаретку.

– Нет, но смысл-то закона в чём?

– Смысл ему! А в чём смысл правил дорожного движения?

– Чтобы машиной не переехало…

– Ну вот! А здесь – чтоб астралом не переехало.

– Ты ж сам в астрал не веришь!

– Да мало ли во что я не верю! Порядок должен быть…

Сердито выпили и закусили.

– Порядок! – невнятно передразнил Разяев, дожёвывая пряное микроскопическое головоногое. – Сегодня у вас один порядок, завтра – другой!..

– Бардак у нас, а не порядок, – с досадой бросил сотрудник отдела по борьбе с неорганизованной преступностью, утирая губы салфеткой. – Вот в Лыцке, говорят, да. В Лыцке – порядок…

К неудовольствию Феликса Анфиса настояла, чтобы он сопроводил Разяева до подъезда, благо друг Лёха обитал в соседнем квартале. Шли, вяло доругиваясь. Приборчик в левом кармане куртки молчал. Наличие милиционера в радиусе двух-трёх шагов «Атасом» не фиксировалось – и правильно. Какой резон?