— Я не собираюсь сейчас спорить об этом. Ты сам выбрал свой возраст. Мне, однако, думается, что тебе не следовало бы начинать пить рано утром.

Виртуал был спроектирован неважно; между роскошными мокасинами Гарри и полом Майкл заметил зазор. Он слегка усмехнулся, с удовольствием отмечая малейшие подтверждения нереальности происходящего.

— Черт с тобой. Мне уже двести семьдесят лет. И теперь я делаю только то, что мне нравится.

Гарри слегка нахмурился.

— Ты, конечно, прав, сынок. Я просто пошутил.

Майкл поднялся с сиденья и неуверенно шагнул прочь от виртуала; адгезивное покрытие на его обуви позволяло ему ходить, несмотря на невесомость.

— Чего тебе здесь надо?

— Хочу обнять тебя.

— Ну конечно. — Майкл разбил пузырь виски, и множество капелек тут же окружило виртуал роем золотистых точек. — Тогда бы ты сам пожаловал, а не говорил со мной через этот дурацкий виртуальный реконструктор.

— Сынок, от меня до тебя треть светового года. Ты что, хочешь отложить наш разговор на конец своей жизни? Да и вообще эти современные виртуалы чертовски хороши. — В голубых глазах Гарри появилось безмятежное выражение, вернувшее Майкла к годам собственного трудного детства. «Еще одно оправдание», — подумал он.

Майкл вырос, почти не видя отца. Тот напоминал о себе лишь нерегулярными, усыпанными множеством извинений вторжениями в личную жизнь сына.

Последний удар сыновним чувствам был нанесен, когда Гарри благодаря «Антистарости» стал моложе Майкла.

— Виртуалы, вроде этого, проходят все тесты Тьюринга, какие только могут быть придуманы, — сказал Гарри. — Так что это я, Гарри, стою здесь и разговариваю с тобой. Если же у тебя неотложные дела, то можешь отправить виртуал обратно любым способом.

— Так ты что, хочешь отправиться домой?

— Но я же сам послал себя тебе. Я больше не могу откладывать наш разговор. У нас нет времени.