— Я стар. И ничего с этим не поделаешь…

Организовать концерт — первый в жизни Джонамо — труда не составило. Любой гражданин Мира имел право на осуществление разумных желаний. А разумными признавались желания, не противоречащие правилам безопасности, интересам общества и этическим нормам.

Эксперт-компьютеры информационного центра, куда обратилась Джонамо, признали ее желание дать концерт разумным, хотя и лишенным общественной значимости, проанализировали возможный контингент слушателей и включили в сводку новостей экспресс-анонс о предстоящем выступлении.

В назначенный день и час небольшой зал, выделенный для концерта на основании анализа личностных мнений, был заполнен едва ли наполовину.

Слушатели вполголоса переговаривались, рассматривали странный громоздкий предмет, стоявший на просцениуме. Не верилось, что это неуклюжее сооружение как-то связано с музыкой. Больно уж примитивным оно выглядело. Впрочем, старинную музыку, а именно о ней говорилось в анонсе, следовало исполнять на антикварном инструменте. Из уст в уста передавали его название: рояль.

Но вот из-за кулис вышла миниатюрная женщина в необычной темной одежде, с трудом подняла тяжелую плоскую крышку инструмента, закрепив ее в наклонном положении на стержневидном упоре, затем уселась на неудобный, без спинки, стульчик, вздохнула и, не сказав ни слова слушателям, не удостоив их взглядом, начала играть.

Несколько минут люди, сидевшие в зале, вслушивались в непривычные звукосочетания, издаваемые роялем, затем начали перешептываться. Шум нарастал, в нем слышались недоуменные возгласы:

— Какой примитив!

— И это называют музыкой?!

— Реанимированное благозвучие!

— Разве сравнить с компьютерным синтезатором?

Кое-кто возражал:

— И все же в этом что-то есть…

К счастью для Джонамо, она с первым же аккордом отключилась от окружающего, не слышала ничего, кроме переполнявшей се музыки. Не замечала шума, не видела, как один за другим подымались и выходили слушатели.