— У меня там, — кивнул в сторону Сонча адмирал, — жена, сын, внучка.

Разделяю ваши чувства. Но мы не вправе отдать предпочтение близким. Да и как бы мы могли это сделать? Как, спрашиваю вас? Молчите? Если бы мы даже захотели отобрать самых достойных, самых способных, самых полезных…

Повсюду хаос. У нас нет времени на дебаты. Все по местам. Готовиться к отлету!

Спустя час хлынул поток беженцев. Надежда на спасение гнала людей в космопорт. Они бежали, боясь опоздать. Спотыкались, падали, с трудом поднимались и, задыхаясь, догоняли опередивших.

Каждый из кораблей окружила бурлящая толпа.

Началась посадка. Космолетчики с трудом поддерживали порядок. Они набивали салоны и трюмы до отказа, но наступал момент, когда приходилось отсекать хвост очереди. Те, перед кем захлопывались входные люки, начинали умолять, уговаривать, доказывать свое право на спасение. Цеплялись за трапы и фермы пусковых установок. И только продувка двигателей заставляла их отступать на безопасное расстояние.

Корабль взлетал, и вслед ему неслись проклятия…

Сарп должен был стартовать последним. Уже скрылись в чреве космолета ремонтировавшие его техники. Один за другим с блаженными улыбками на измученных лицах поднимались по трапу счастливцы.

Прыгали цифры на счетчике нагрузки, за показаниями которого следил второй пилот.

— Назад! — преградил он дорогу худенькой молодой женщине и, повернувшись к Сарпу, доложил: — Нагрузка предельная, командир!

Сарп взглянул в глаза женщине и обмер. Это были родные, неповторимые глаза Веллы. Казалось, воскресшая жена смотрела на него долгим умоляющим взглядом.

— Пусть войдет, — сказал он глухо.

— Тогда кто-то должен остаться, командир. Иначе…

— Останусь я. А ты поведешь корабль. Понял?

— Но как же так? — опешил второй пилот. — Вы что, хотите погибнуть?

— Это мое дело. Будь внимателен на взлете. Прощай! — проговорил Сарп и, не оглядываясь, пошел прочь через расступившуюся толпу.