Джонамо знала, что дисперсия личностных мнений по вопросу о качествах Председателя оказалась минимальной, и для компьютеров не составило большого труда выбрать индивида, наилучшим образом удовлетворяющего выдвинутым (в числе прочих и им самим) требованиям.

Выбор считали удачным. Но в представлении Джонамо Председатель оставался обезличенной фигурой. И сейчас она казалась себе столь же обезличенной пешкой, которую ожидает поединок с заранее предопределенным исходом.

Так размышляла Джонамо, поднимаясь по мраморной лестнице старинного особняка, традиционно служившего председательской резиденцией.

— Я поклонник вашего дарования, — почтительно произнес моложавый седой человек, выходя навстречу.

— Вы? — изумленно воскликнула Джонамо. — Простите, я видела вас на моем концерте… Но тогда вы сказали…

— Кстати, это была наша вторая встреча. Вспомните Оультонский заповедник, лисенка, гонар…

— Вот уж не думала…

— Да, пути судьбы неисповедимы, банальная истина! Я рад встретиться с вами снова. Здесь, где ничто вам не угрожает.

— Кто знает, — улыбнулась Джонамо.

Председатель усадил ее в глубокое кожаное кресло, очевидно, предназначавшееся гостям. Сам сел напротив.

— Люблю старину, — пояснил он, уловив удивленный взгляд гостьи.

— Даже на работе?

— У меня нет другого дома.

— Простите мою неосведомленность.

— Нередко во мне видят… что-то вроде компьютера в человеческом облике, — с горечью проговорил Председатель. — А компьютеру неведомо, что такое родной дом.