-...Это было как раз тогда, когда ты заболела, еще там, в Таиланде...

- Эва...

Во мне что-то оборвалось, я действительно не владела собой, когда крикнула срывающимся голосом:

- В Нэвелэнге! Это было в Нэвелэнге!

Она ничего не сказала, только посмотрела на меня жалостливо-отчаянными глазами. Так смотрят на безумцев, которых знали и любили нормальными людьми...

Что они с ней сделали? Что они могли сделать с гордой и дерзкой Эванджелиной, скромной переводчицей, которая всегда смело смотрела в глаза самых могущественных и богатых людей, всегда прямо высказывала им свое мнение и никогда не шла ни на какие компромиссы?

Если бы не мой ребенок, я поверила бы, что не была в Нэвелэнге. Если бы не мой ребенок...

* * *

Синее-синее неимоверно высокое небо. Ослепительные блестки на поверхности тихо журчащей реки и неровная зубчатая стена джунглей на том берегу. Низкая хижина, крытая золотистым тростником, а у ее входа плетет, напевая, циновку из пальмовых волокон самая счастливая женщина на Земле.

Когда-то блистательная София Милани была самой несчастной .Ребенок.... Бесчисленные, безнадежные попытки - я совершала их одну за другой обреченные на неудачу, необратимо подрывавшие здоровье, приведшие в конце концов к разводу с Паоло. Это было слишком давно, в совсем другой жизни.

Женщина, которая жила в хижине на берегу затерянной в джунглях реки, знала, что станет матерью самого здорового, самого красивого, самого замечательного ребенка из всех, что когда-либо рождались на этом свете. И ее муж тоже это знал.

В своей жизни я была постоянно окружена неусыпной опекой. Материальное благополучие слишком многих людей зависело от моей красоты и здоровья. Но никто и никогда не заботился обо мне так, как он. Я каждое мгновение ощущала тепло его заботы - и ни одной минуты не тяготилась ею. Это была огромная, неизмеримая любовь, помноженная на редкую деликатность и совершенно лишенная эгоизма. А я - я отвечала ему всей силой любви, на какую только была способна ,и иногда мне казалось, что даже этого слишком мало.