Деа обошла трактир, пытаясь определить, в какой комнате разместился зловещий незнакомец. Напрасно. Если Готен и в самом деле занял одну из комнат, то он не зажигал свечу.

Лишь когда совсем стемнело, она побежала домой. Что-то подсказывало девочке: очень важно сообщить матери о прибытии Готена. Деа было интересно, как мама воспримет эту новость. Удалится ли в чащу леса, к одному из заброшенных языческих капищ, и там на коленях будет взывать к своему полузабытому лесному божеству с оленьими рогами?

Но у родного дома Деа поджидала неожиданность, и совсем не радостная.

Дверь была заперта изнутри. Сквозь одно из окошек, затянутых полупрозрачной пленкой, она увидела свою мать. Деа окликнула ее, но та не ответила. Просто сделала вид, что ее нет дома.

— Что случилось? — крикнула Деа и громко постучала в дверь. — Почему ты не впускаешь меня?

Никакого ответа.

— Мама! Почему ты со мной не разговариваешь?!

Конечно, мать не впервые обижалась на нее. Но обычно Деа, по крайней мере, знала почему.

Сейчас же она при всем желании не могла вспомнить, чем рассердила маму.

— Мама! Пожалуйста, открой!

Однако в хижине по-прежнему царила тишина.

Постепенно Деа начала нервничать. Она злилась и ничего не понимала. Что же все это должно означать?! Она точно видела: мама дома.

Девочка сделала еще одну попытку:

— Скажи хотя бы, в чем я провинилась?

Деа стояла у входа в хижину, когда услышала с противоположной стороны шум. Открылась задняя дверь!

Девочка бросилась туда. От той двери всего несколько шагов до опушки леса, и она уже решила, что мать в очередной раз отправилась в заросли.

Но ошиблась. На пороге черного хода лежал туго завязанный узелок. У Деа было две фуфайки, которые она носила попеременно; одну из них девочка надела сегодня. Другая же выглядывала из узелка и сразу бросилась в глаза из-за ярко-зеленого цвета.